Чужие крылья. - Страница 19


К оглавлению

19

Вот так вот, настроил-таки Гольдштейн. Молодец. Он щелкнул кнопкой передатчика. — Восемнадцатый ответил. Яша, как слышно?

— Хорошо вас слышу, товарищ командир. Наконец настроил.

Вскоре он прибежал. Сияя как самовар, доложил. — Все, товарищ командир! Настроил! Работает как часы! Вы когда полетите, чтобы в воздухе проверить?

— Ты, Яша, не торопись. Скорее всего, только завтра проверим. Ты вот что сделай. Видишь, где находится кнопка передатчика? Чтобы его включить мне нужно либо ручку бросить, либо левой тянутся. Неудобно. Так что ты переставь копку на ручку управления или вблизи сектора газа. Понял?

— Так точно, понял, вечером сделаю.

И снова потянулись томительные минуты ожидания. Кабина была изучена вдоль и поперек, движения отработаны до автоматизма, до тошноты. Это вынужденное ожидание угнетало. Сидеть и ждать, зная, что ждешь впустую. А аэродром жил свой жизнью, самолеты садились, чтобы моментально попасть в черные, обмороженные руки техников и оружейников и снова взлетали. Полк "работал".

Мрачное, зимнее солнце все сильнее склонялось к горизонту. День заканчивался. Он прошел вхолостую, не принеся ничего кроме лютого холода, проморозившего тело насквозь.

Вечером, за ужином Мартынов, мрачный более обычного, объявил. — На завтра, готовьтесь. Из дивизии приказали, на Таганрог надо идти, крыть полк СБ. Разведка говорит, что немцы туда целую истребительную дивизию посадили… посадили, штук пятьдесят "мессеров". Они их на стоянке накроют, ну а мы прикроем…

Летчики, замолчали, разговоры и веселье стихли, все словно окаменели, обдумывая. В столовой наступила непривычная тишина, только тихо перешептывались официантки. Таганрог… некогда теплый приморский город превратился в осиное гнездо, утыканное зенитками, напичканное постами ВНОС и прикрытое истребителями. Страшно туда лезть. Если там и правда, пятьдесят "мессеров" — велик шанс, что завтра, в это же время будешь не сидеть в теплой столовой, а валяться в степи, обугленным куском мяса…

Взлетали в темноте, по подсветке прожекторами, Виктору, с непривычки было немного жутковато. Впрочем, не ему одному, но приказ есть приказ, куда деваться. Зато вот в небе оказалось проще, светлее, видимый с высоты краешек солнца, на востоке, подсвечивал облака и придавая им легкомысленный розово-голубоватый оттенок. Полк поднял в небо двенадцать МиГов. Виктор впервые оказался в составе такого крупного соединения и увидел там много самолетов в небе одновременно. Грозная сила. Они собрались быстро, догоняя подопечных – пятнадцать СБ, идущих клином звеньев. Бомбардировщики в камуфляжной окраске, казались размытыми призраками, скользящими над ночной землей.

Вот и Таганрог. Солнце поднялось выше, освещая землю, и он сумел сравнить два города. Новый, город будущего, каким он его знал, и старый, военный, видимый с высоты трех километров. Сравнение оказалось не в пользу старого. Он показался маленьким, расхристанным. Занесенный снегом, усохший по сравнению с собой же из будущего, он не казался Виктору родным, чего-то не хватало…

Над городом было чисто, немцы в небе их не встречали, поэтому бомбардировщики сходу, не теряя ни единой минуты, отбомбились. За это время Виктор успел хорошенько рассмотреть цель их атаки – таганрогский аэродром. Никакой обещанной полусотни фашистских самолетов там не было. Он увидел только три здоровенных транспортника, да на дальней стоянке, в капонирах укрылось звено "мессершмиттов". Сверху бомбежка казалась даже красивой, на земле вспыхивали маленькие огоньки разрывов. Они ложились сериями по шесть-восемь штук, накрывая полосу, стоянки, аэродромные строения, оставляя на земле оспины воронок или редкие огоньки пожаров. Одна такая серия легла прямо через капонир с "мессером", теперь, сквозь дым, проглядывалась только куча обломков. На другом конце поля полыхала огромная туша Ю-52, добавляя света в утренние сумерки.

В небе появились первые комочки зенитных разрывов. Бомбардировщики торопливо ложились на обратный курс, выжимая максимум из моторов. Хоть немцы и откровенно проспали налет, но искушать судьбу лишний раз не хотелось никому. Ближе к линии фронта их догнала шестерка "мессеров". Однако на сближение идти не решились, так и маячили сзади выше, чтобы у линии фронта отвернуть и быстро растаять в морозном небе.

В землянке всех словно прорвало. Летчики говорили одновременно, радуясь, что остались живы, выговариваясь, снова посыпались шуточки, раздался смех. Напряжение крайнего вылета медленно отступало…

После обеда Виктору довелось лететь еще раз. Они уже привычно тройкой полетели на разведку. Вылет проходил тяжело. Тяжелые свинцовые облака не позволяли истребителям подниматься вверх, превращая середину дня в сумерки. Кое-где из облаков выпадали белесые полосы падающего снега.

Он шел слева, как обычно. По привычке осматривался, уже без былого напряжения. Полетав, он обвыкся в воздухе, даже немного приучился ориентироваться на местности, стараясь определять свое местонахождение в снежной степи. За Матвеевым Курганом немцы обстреляли их звено с земли из зенитных пулеметов. Тусклые трассеры появились внезапно, и пропали, мелькнув за крылом. Шубин сразу увел звено в облака. Началась немилосердная тряска, они сомкнули строй, но все равно, соседние истребители казались Виктору темными размытыми тенями. Чуть отстанешь и ищи ветра в поле, догнать и найти группу снова можно только чудом. К счастью длилась эта болтанка недолго, ведущий вскоре вышел из облаков, продолжив поиск.

19