Чужие крылья. - Страница 4


К оглавлению

4

Следующие несколько минут превратились в радостный калейдоскоп. Его обнимали, хлопали по плечам, тискали, расспрашивали. Виктор, смущенно улыбаясь, отшучивался.

— Ну ты чертяка! — Игорь улыбался в тридцать два зуба. — Да мы тебя почти похоронили! Привезли с аэродрома, а доктор говорит все, отмучился летчик.

— Точно, — поддержал Вахтанг, высокий, красивый кавказец – слушай, ты как покойнык был, закочинэвший, ми думали всо… поминули за ужином, а ты вот он.

— Да ты сейчас как покойник, — засмеялся Нифонтов, — ребята принесите ему зеркало.

Виктор глянул на себя в зеркало и оторопел. Разбитое лицо распухло, сгустки запекшейся крови, налипшая грязь делали его неузнаваемым.

— Да, Витя, — это уже Петров влез в разговор – наделал ты делов. Я тут, понимаешь, сплю сладко и тут, сквозь сон, раздается жуткий вой, как будто свинью режут. Я и не знал, что люди так умеют. А потом этот влетает, — он небрежно ткнул в сторону смущенного дневального, — белый как мел, трясется… Упыри, кричит! Чуть не сожрали. Я, сперва, не поверил. Думал розыгрыш. Потом пригляделся, а у этого воина, — новый тычок в дневального, — глаза шире очков и трясется, понимаешь, натурально так… Засомневался я. Фонариком на тебя посветил – ну точно упырь, вылитый, — он засмеялся. — Ну ты дал! А мы ТТ похватали… ха-ха… кому расскажи не поверят. А чего ты так хрипел?

— Да я не хрипел… кашлял… ушибся сильно. Вот и кашлял. — Виктор устал от всего, уселся на лавку, голова кружилась все сильнее.

Петров внимательно его осмотрел и резюмировал – Да ты совсем плох, надо тебя срочно в медпункт! Шишкин, иди доктора поднимай. Вахтанг с Нифонтом – отведите его…

В медпункте Виктора кое-как отмыли, после чего за него принялся его старый знакомый доктор – военврач второго ранга Синицын, высокий, немного пухловатый человек, с вечно сонным выражением лица.

Он долго и недоверчиво его осматривал, ощупывал и даже измерил температуру, нудно расспрашивая про самочувствие. Виктор, которому эта процедура нравилась все меньше и меньше, вскоре не выдержал.

— Товарищ военврач, может хватит уже? Вы меня накормите сперва, остограммьте, а после вопросы задавайте!

— Я тебе продсклад что ли? — огрызнулся тот. — Вконец обнаглел! Это ты мне наливать должен, что я тебя с самого начала войны постоянно лечу. Причем, заметь, бесплатно. Нельзя тебе сейчас. Вредно!

— Вредно, товарищ военврач, на живого летчика заключения о смерти подписывать. Вот это точно вредно…

— А ты не много болтаешь, сержант?

— Ну для покойника, я пожалуй и впрямь немного того… но для моего обычного состояния почти в пределах нормы. Все-таки, приятно чувствовать себя живым, несмотря на все старания родной, полковой медицины. Между прочим именно по вашей милости я сегодня без обеда и без ужина остался. К тому же очнулся в местном морге. Представляете, какой стресс, для молодого организма? А до завтрака еще часов шесть. Так что я, товарищ военврач второго ранга, прямо таки требую компенсации.

— Тьфу на тебя, балаболка. Ладно, исключительно от моей щедрости, — он залез в небольшую тумбочку и принялся в ней копаться – держи, — он протянул Виктору, пару сухарей и луковицу, — чем богат. — Потом, достал флягу налил немного в кружку, разбавил водой, поболтал.

— Вот так нормально будет, а то пожжешь все.

— Спасибо, — живот у Виктора уже сводило от голода.

Водка обожгла пищевод, растекаясь по организму блаженным теплом. А вот грызть сухари оказалось больно, болела ушибленная челюсть, ныл зуб. Пришлось размачивать их водой, а лук резать на маленькие дольки. Алкоголь подействовал быстро, Виктор дожевал последний кусочек, запил водой и тут же завалился на лавку. Когда Синицын подошел глянуть, что же это случилось с его постоянным пациентом, тот крепко спал….

На следующий день Виктор проснулся поздно. Он лежал на мягкой кровати, в помещении медпункта, в огороженном плащ-палатками закутке. Состояние было неважным, знобило, горло распухло. Побитое тело отзывалось болью на каждое движение.

— Силен ты спать! — видимо, услышав шорох, в закуток заглянул Синицын. — Как себя чувствуешь? Ого, да у тебя кажется жар. Будем лечить. Иди пока умойся и пожуй, завтрак из столовой тебе сюда принесли, а после приступим к лечению! — он кровожадно подмигнул и вышел на улицу.

Следующие несколько часов Виктор провел в компании доктора. Он был полностью ощупан, осмотрен, прослушан, опрошен, залит йодом и напичкан порошками. Наконец, когда эта процедура смертельно надоела обоим, Синицын вынес вердикт. — Ну как такое может быть? Ты вчера был как мертвый, сердце не билось, пульса не было. А сегодня, если не считать многочисленных ушибов, ангины и, весьма вероятно, прогрессирующего воспаления легких, ты почему-то живой, — Синицын засмеялся. — И возможно, скорее всего, даже таковым останешься. Хе-хе, в общем, оставляю тебя в полку, полежишь тут, под моим наблюдением, а после видно будет. Эх, судьба моя незавидная – всю войну тебя от всяких болячек лечить.

Врач ушел по своим делам, а Виктор остался размышлять. — "Вот так попал. Не, я конечно мечтал попасть в прошлое, давать советы Сталину, лично разбить всех немцев и прочая, прочая… Но блин, почему так не вовремя? Да и вообще… нахрена… Я же ничего не знаю… Схему автомата Калашникова не помню, хотя в армии и отслужил. Знаю устройство винтовки Мосина… но это видимо из багажа Саблина. Атомную бомбу? Ну там Е=мс квадрат, Энштейн… массачусетский проект… или брайтон-бичский? Не, не помню. Был там еще какой-то Оппенгеймер …мда. Что еще? Сейчас декабрь 41 год, мы наступаем. Летом немцы нас погонят на Сталинград, потом мы их обратно, потом Курская дуга, "Багратион", Ясско-кишиневская операция, Одерская и взятие Берлина. Потом будет с японцами война, а после с американцами, в Корее. Что еще? Алмазы в Якутии и нефть в Сибири? Не смешите мои тапочки, Якутия большая, а Сибирь еще больше. Хрущев, козлина, Сталина предаст… мелковато это… Однако… багаж-то у меня скудноват… с такими знаниями не Сталина поучать, а коровам хвосты крутить. Все что я умею и знаю полезного, это наследство нового тела – навыки летчика истребителя.

4